Мужской взгляд на воспитание (papa_karl0) wrote,
Мужской взгляд на воспитание
papa_karl0

История про единственного сына-царевича

Книга для родителейКогда родился Виктор, Пётр Александрович сказал жене:
- Спасибо. Это ещё сырье, но мы воспитаем из него большого гражданина.

Нина Васильевна с каждым днём наблюдала, как на её глазах вырастает большой материнский успех: все более красивым, ласковым и обаятельным
становится сын, быстро и изящно развивается его речь, с уверенной детской грацией он ходит и бегает, с неописуемой привлекательностью он умеет шутить, смеяться, спрашивать. В этом мальчике так много настоящей живучей прелести, что даже будущий гражданин отходил несколько в сторону.
Сегодняшний день Нины Васильевны был так прекрасен, что о завтрашнем дне не хотелось думать. Хотелось просто жить рядом с этой созданной ею жизнью, любоваться ею и гордиться своей высокой материнской удачей. Она встречала многих чужих детей, внимательно присматривалась к ним, и приятно было для неё ощущение редкой человеческой свободы: она никому не завидовала.
И вдруг ей страшно захотелось создать ещё одну такую же прекрасную детскую жизнь. Она представила себе рядом с Витей девочку, белокурую и сероглазую, с умным лбом и смеющимся взглядом, девочку, которую можно назвать... Лидой. У неё поразительное сходство с Витей и в то же время что-то своё, ещё небывалое, единственное в мире, что так трудно представить, потому что его никогда ещё не было, оно только может быть создано материнским счастьем Нины Васильевны.
- Петрусь! Я хочу девочку.

Пётр Александрович поцеловал руку жены и улыбнулся с тем самым превосходством, которое допущено было с самого начала.
- Нина, это вопрос серьёзный, давай поговорим.
- Ну, давай, давай поговорим.

Он говорил о том, что в большой семье можно воспитать только среднюю личность; так и воспитываются массы обыкновенных людей, так редки поэтому великие человеческие характеры, счастливое исключение из серой толпы. Он убеждён, что средний тип человека может быть гораздо выше. Воспитать большого человека можно только тогда, если подарить ему всю любовь, весь разум, все способности отца и матери. Нужно отбросить обычное стадное представление о семье: семья - толпа детей, беспорядочная забота о них, забота о первичных потребностях накормить, одеть, кое-как выучить. Нет, нужна глубокая работа над сыном, филигранная, тонкая работа воспитания. Нельзя делить это творчество между многими детьми. Надо отвечать за качество. А качество возможно только в концентрации творчества.
- Ты представь себе, Нина, мы дадим только одного человека, но это не будет стандарт, это будет умница, украшение жизни...

- Хорошо, милый, хорошо. Ты дальше видишь. Пусть будет по-твоему. Но... значит... у нас никогда не будет больше детей?
- Нина! Не должно быть. Никогда.

Виктор быстро уходил вперёд. В пять лет он правильно говорил по-русски и по-немецки, в десять начал знакомство с классиками, в двенадцать читал Шиллера в подлиннике и увлекался им. Пётр Александрович шёл рядом с сыном и сам поражался его быстрому шагу. Сын ослеплял его неутомимым сверканием умственной силы, бездонной глубиной талантов и свободой, с которой он усваивал самые трудные и самые тонкие изгибы мысли и сочетания слов.
Чем больше развивался Виктор, тем определённее становился его характер. Его глаза рано потеряли блеск первичной человеческой непосредственности, в них все чаще можно было читать разумное и сдержанное внимание и оценку. Пётр Александрович с радостью увидел в этом следы своего славного анализа. Виктор никогда не капризничал, был ласков и удобен в общежитии, но в движениях рта появлялась у него понимающая усмешка "про себя", что-то похожее на улыбку матери в молодости, но более холодное и обособленное.

В школе он учился отлично и на глазах у всех перерастал школу. Товарищи были слабее его не только в способностях, но и в жизненной позе. Это были обыкновенные дети, болтливые, легко возбудимые, находящие радость в примитиве игры, в искусственной и пустой борьбе на площадке. Виктор свободно проходил свой школьный путь, не тратил энергию на мелкие столкновения, не разбрасывался в случайных симпатиях.
Жизнь семьи Кетовых протекала счастливо. Нина Васильевна признала правоту мужа: у них вырастал замечательный сын. Она не жалела о своих прошлых мечтах. Та глубокая нежность, которая когда-то рисовала в воображении большую, весёлую семью, теперь переключилась на заботу о Викторе. За этой заботой мать не видела зародившейся холодной сдержанности сына, которая казалась ей признаком силы. Она не заметила и того, что в их семье поселилась рациональная упорядоченность чувств, избыток словесных выражений. И она и муж не могли заметить, что начался обратный процесс: сын начал формировать личность родителей. Он делал это бессознательно, без теорий и цели, руководствуясь текущими дневными желаниями.

По почину родителей Виктор "перепрыгнул" через девятый класс и победоносно пошёл к вузу. Родители затаили дыхание и преклонились перед звоном победы. С этого времени мать начала служить сыну, как рабыня. Перегруппировка сил в семье Кетовых совершалась теперь с невиданной быстротой, а филигранная работа по воспитанию сына закончилась сама собой, без торжественных актив. Отец ещё позволял себе иногда поговорить с сыном о разных проблемах, но ему уже не хватало прежнего уверенного превосходства, а самое главное, перед ним не было объекта, который нуждался бы в воспитании.

Семнадцати лет Виктор по особому ходатайству был принят на математический факультет и скоро начал поражать профессоров блеском своего дарования, эрудицией и мощным устремлением в самую глубь математической науки. Почти незаметно для себя Пётр Александрович уступил ему свой кабинет, обращённый теперь в алтарь, где пребывало высшее существо Виктор Кетов - будущий светоч математики, представитель нового поколения, которое, без сомнения, с курьерской быстротой погонит вперёд историю человечества. В тайных размышлениях Пётр Александрович предвидел, что дела и марши этого поколения будут действительно потрясающими, недаром он и его сверстники расчистили для него дорогу, а в особенности он сам мудрым решением о концентрации качества определил путь такого гения, как Виктор. В душе Петра Александровича проснулась новая отцовская гордость, но внешнее его поведение в это время не лишено было признаков зависимости. Слово "Виктор" он начал произносить с оттенком почти мистического уважения. Теперь, возвращаясь с работы, он не бросает вокруг задорных взглядов, не шутит и не улыбается, а молча кивает головой жене и вполголоса спрашивает, посматривая на закрытую белую дверь комнаты сына:
- Виктор дома?
- Занимается, - тихо отвечает Нина Васильевна.
Пётр Александрович где-то научился приподымать своё тело на носки. Балансируя руками, он тихонько подходит к двери и осторожно приоткрывает её.
- К тебе можно? - спрашивает он, просовывая в комнату одну голову.
От сына он выходит торжественно-просветлённый и приглушённо говорит:
- Хорошо идёт Виктор, замечательно идёт. Его уже наметили оставить для подготовки к профессорскому званию.

Виктор не пошёл на похороны товарища-однокурсника, читал дома книгу. Петр Александрович обратил на это удивлённое внимание:
- Ты не был на похоронах?
- Не был, - ответил Виктор, не бросая книги.
Пётр Александрович внимательно присмотрелся к сыну, даже встряхнул головой - настолько беспокойно и холодно стало у него на душе. Но и это впечатление пролетело бесследно и скоро забылось, как забывается ненастный день среди благодатных дней лета.
Не услышали родители и громкого звучания нового мотива: как ни блестяще учился Виктор, он не отказывал себе в удовольствиях, часто отлучался из дому, иногда от него попахивало вином и чужими духами, в его несмываемой улыбке бродили воспоминания, но никогда ни одним словом он не посвятил отца и мать в эту новую свою жизнь.

К переходу сына на четвёртый курс у Петра Александровича обнаружилась язва желудка. Он побледнел, похудел, осунулся. Врачи требовали хирургического вмешательства и уверяли, что оно принесёт полное выздоровление, а Нина Васильевна теряла сознание при одной мысли о том, что мужу могут вырезать кусок желудка и перешить с места на место какую-то кишку. Виктор по-прежнему жил особой жизнью и сидел у себя в комнате или был вне дома.
Вопрос об операции никак не мог разрешиться. Старый приятель Петра Александровича, известный врач-хирург, сидел у кресла больного и злился. Нина Васильевна не могла опомниться от свалившегося несчастья.
Виктор вошёл к ним расфранченный, пахнущий духами. Не меняя своей улыбки, не усиливая и не снижая выражения, Виктор пожал руку врачу и сказал:
- А вы все у одра больного? Что нового?
Пётр Александрович смотрел на сына с восхищением:
- Да вот думаем насчёт операции. Он все уговаривает.
Глядя на отца с прежней улыбкой, Виктор перебил его:
- Да, папа, не найдётся ли у тебя пять рублей? У меня билет на "Спящую красавицу"... На всякий случай. А я обанкротился...
- Хорошо, - ответил Пётр Александрович. - У тебя есть, Нина? Он убеждает скорее делать, а Нина все боится. А я сам и не знаю как...
- Чего же там бояться? Нашлось? - сказал Виктор, принимая от матери пятерку. - А то без денег в театре... как-то...
- Ты с кем идёшь? - спросил Пётр Александрович, забыв о своей язве.
- Да кое-кто есть, - уклончиво ответил сын, тоже забыв о язве. – Я возьму ключ, мама, может быть, задержусь.
Он внимательно склонился перед хирургом в прощальном улыбчивом поклоне и вышел.
А у родителей было такое выражение, как будто ничего особенного не произошло.
Через несколько дней у Петра Александровича случился тяжёлый приступ болезни. Приятель-хирург застал его в постели и поднял скандал:
- Вы кто? Вы культурные люди или вы дикари?
Он засучил рукава, смотрел, слушал, кряхтел и ругался. Нина Васильевна сбегала в аптеку, заказала лекарство, возвратившись, краснела и бледнела от страха и все спрашивала:
- Ну, что?
Она все время посматривала на часы и с нетерпением ожидала восьми – в восемь лекарство будет готово. То и дело выскакивала в кухню и приносила оттуда лёд.
Из своей комнаты вышел Виктор и направился к выходу. Мать налетела на него по дороге из кухни и дрожащим, уставшим голосом заговорила:
- Витя, может, ты зайдёшь в аптеку? Лекарство уже готово и... уплачено. Обязательно нужно... сказал...
Повернув на подушке взлохмаченную голову, Пётр Александрович смотрел на сына и улыбался через силу. Вид взрослого, талантливого сына приятен даже при язве желудка. Виктор смотрел на мать и тоже улыбался:
- Нет, я не могу. Меня ждут. Я ключ возьму с собой.
Хирург вскочил с места и бросился к ним. Неизвестно, что он хотел делать, но у него побледнело лицо. Впрочем, сказал он горячо и просто:
- Да зачем же ему беспокоиться? Неужели я не могу принести лекарство? Это же такой пустяк!
Он выхватил квитанцию из рук Нины Васильевны. У дверей поджидал его Виктор:
- Вам, наверное, в другую сторону? - сказал он. - А я к центру.
- Конечно, в другую, - ответил хирург, сбегая с лестницы. Когда он возвратился с лекарством, Пётр Александрович по-прежнему лежал, повернув на подушке взлохмаченную голову, и смотрел сухим острым взглядом на дверь комнаты Виктора. Он забыл поблагодарить приятеля за услугу и вообще помалкивал весь вечер. И только, когда приятель прощался, сказал решительно:
- Делайте операцию... Все равно.
Нина Васильевна опустилась на кресло: в её жизни так трудно стало разбирать, где кончается радость и начинается горе. Между горем и радостью появился неожиданный и непривычный знак равенства.
Впрочем, операция прошла благополучно.

Я рассказал одну из печальных историй с участием единственного сына-царевича. Таких историй бывает много. Пусть не посетуют на меня родители единственных детей, я вовсе не хочу их запугивать, я только рассказываю то, чему был свидетелем в жизни.

Я:

Tags: Макаренко по пятницам
Subscribe

Posts from This Journal “Макаренко по пятницам” Tag

promo papa_karl0 april 23, 2015 14:31 24
Buy for 10 tokens
Этот пост о рекламе в моём блоге я написал по совету друзей. Потому что есть аудитория, есть доверие читателей. Сим постом я декларирую, что в блоге Папы Карло может размещаться реклама! И сразу оговорюсь, что за рекламой ради рекламы я не гонюсь, у меня доход есть. Мой опыт…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments